Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Far Far Away

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:00 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Третий день снятся кошмары разной степени е*анутости.
Просыпаюсь с раскалывающейся головой, закидываюсь цитрамоном, плющу лицо о подушку ещё пару часов.
А потом злая, как чёрт, уезжаю на работу.

Погода, что ли?

@темы: По морде получили? Распишитесь! (с)

11:58 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Я обещаю тебе, Марина, что я завяжу! Родная дочь впервые мне сказала подобное! Я услышал тебя, родная, я понял! Наверное, я действительно болен! Но я не хочу лечиться, я как-нибудь сам справлюсь! Вы же моя семья, что у меня будет, если не вы! Я сам! Я брошу! Я обещаю!

Наверное, я слишком доверяю словам близких мне людей. Они ведь, в моём понимании, не станут врать просто для того, что выглядеть лучше. В чьих глазах? Своих? Моих? Вообще левых людей?! Они же ОБЕЩАЛИ!!! И я, как наивная дура, хотя уж такой себя никогда не считала, верю. А потом они, естественно, не выполняют ничего из обещанного. НИ-ЧЕ-ГО-ШЕНЬ-КИ! Я столько раз уже в этом убеждалась, столько раз отплясывала цыганочку с выходом на поле, усеянном гряблями, что каждый раз все больнее и больнее.

Уже не хочется ничего делать и ни с чем разбираться. Хочется сесть в тёмный угол, прижать колени к подбородку и просто смотреть в стену. Ни о чем не думать. Ни на что не надеяться. Никого не слушать. И ничему не верить.

Я потом прям таки поразительно-удивительным кажется тот факт, что я пропускаю через десяток фильтров сказанные кем-нибудь настоящие искренние слова, серьёзные обещания. Пропускаю, рассматриваю под лупой, что осталось и, само собой, иронично воспринимаю каждую букву. И не верю. Ни звуку.

Действительно! Люди же всегда честны, Марина! Надо верить, блеать, людям! Что ж ты такая черствая, Марина? Ты можешь быть помягче? Сука ты, Марина, и стерва! Никому ты такая будешь не нужна! И помрешь одна! С кошками!

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с), По морде получили? Распишитесь! (с), И жить не хочется, и застрелиться лень... (с), Да, невесёлым получился некролог... (с), - Не надо инсценировать раздумья. (с)

00:49 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- Ты думаешь, у тебя сегодня день пошел через жопу? - не дожидаясь всяких там "алло", начала разговор моя подруга. - Нет, дорогая, выкуси. Через жопу день прошел у моего любимого.
- М?
- практически заинтересованно промычала я, расписываясь на накладных.
- Сегодня ж понедельник, да?
- Угу.
- В пятницу у Леши на работе отключили воду. И они открыли кран, чтобы, когда воду дали, они сразу заметили, - я, естественно, сразу все поняла. Вот прям сразу. Даже нарисовала это все в моей голове. Очень красочный постапокалипсис получился. У меня в голове вообще все очень красиво получается.
- Воду не дали, и они ушли на выходные. И вот приходят они сегодня на работу, - не унимается моя подруга, хотя по моему хохоту вполне можно было уже понять, что объяснений не требуется, - а им, представь радость, воду дали! И давненько уже, похоже! Работают они на третьем этаже, весь он залит водой сантиметров на пятнадцать, как говорит Леша, от пола. На нижие этажи смотреть страшно, все слезло, облупилось, стах и ужас, короче. И они весь день черпали воду, в общем, ведрами. Дружно. Когда захотели "просушить" второй этаж, все заискрило и засверкало, они вырубии электричество. Видишь! У тебя сегодня день прошел просто прекрасно! Так что не жалуйся...

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с), - Смеяться - вы последний? Я за вами. (с)

14:39 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Сейчас только два часа и дня, а у меня уже все через жопу. Вот прям настолько все, что я с ужасом ожадаю вечера.
Утро началось с того, что моя собака, подстрекаемая неприлично бодрым в столь ранний час отцом, сделала два круга по моей спящей тушке. Таким образом мне оттоптили когтистыми лапами грудь и живот, обслюнявили лицо и заставили встать с кровати. Я очень сопротивлялась, но они настаивали.
Маршрутка, на которой я ехала на работу, ехала очень медленно и преодолела едва ли четверть пути прежде, чем её остановила ДПС. Водитель, естественно позабыв о комфорте пассажиров, выскочил навстречу приключениям и представителям закона, выпучив глазища. Мы терпеливо остались ждать его, закупоренные в пазике. Вообще, люди такие забавные. Они стали прижимать к стёклам свои великолепные носы и щёки, чтобы рассматривать происходящее. Один очень серьёзный дедушка даже поднял своё сидалище, удобно примощённое в начале маршрутки, и переместил к заднему стеклу, чтобы оттуда серьёзно смотреть на сотрудников дорожно-патрульной службы, чем, несомненно, усконял процесс. Минуты шли, люди стали обмахиваться руками. Некоторые активно пытались выбраться (нервно поглядывали на окна и двери, не более). Какой-то дяденька нажал на кнопочку, двери открылись, и несколько восторженных женщин выскочили на свободу. (Через две минуты мы поехали, а те самые нетерпеливые тёти провожали нас грустным взглядом.) Естественно, я опоздала!
На работе я не обнаружила повара, явился который лишь через час.
Я сейчас я перевернула на себя чашку горячего кофе.

Что же будет дальше?!

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с)

20:20 

Он во сне разговаривает! (в копилочку)

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- Знаешь, что заметила? Он, когда пьяный спать ложится, начинает во сне разговаривать. Приходим тут на днях, я пока умывалась, он уже вырубился. Я залезла в кровать, приткнулась к нему. И он тут коротко мне так: "Смерть!". И замолкает. Я, естественно, начала хихикать. Он открывает глаза, в них еще ни капли сознания, и с наездом мне снова говорит: "По-твоему, смерть - это смешно?" и снова вырубается. (с) Катька

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с), - Смеяться - вы последний? Я за вами. (с)

13:24 

Свеча горела на столе...

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно... — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то...
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век... Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем... Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак... Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он... Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».

Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно... С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты... — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете... Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела...

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот... Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература - это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.
Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.

— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий...
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.
Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.
Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.
Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения... По факту утилизирован.... Общественность обеспокоена проявлением... Выпускающая фирма готова понести... Специально созданный комитет постановил...».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать.

И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.

— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От... От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он... как его...
— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.

Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.
— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн

Решила, что не хочу потерять этот рассказ...

@темы: - Не надо инсценировать раздумья. (с), Да, невесёлым получился некролог... (с), И жить не хочется, и застрелиться лень... (с)

11:57 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Я очень люблю сказки. Не адаптированные, где нет крови, и мозги не размазаны по стене. А вот настоящие, с глупостью королей, королев, где один сплошной разврат, похоть, кишки, кровь и хрень.
На днях мы просто зашли с Сашей в Буквоед, и я вспомнила, что хотела собрать целую коллекцию сборников сказок, все с яркими сочными изображениями на обложке... Эх...

@темы: - Не надо инсценировать раздумья. (с)

16:43 

Маленкая львица.

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Некоторые истории обо мне нужно рассказывать чужими устами, потому что я этого так передать не смогу. Сегодня про мое детство будет говорить мой дядя, его Сашей зовут. Он очень интеллигентный, образованный и вежливый человек. Высоченный и тощий, не знаю, как он помещался в нашей кухне, не задевая люстру. А еще он всегда носил прямоугольные очки!

Преамбула.
Когда я была маленькой, я очень гордилась двумя вещами - тем, что меня зовут Марина, и тем, что я лев по гороскопу. Очень похвально, учитывая, что ни в выборе имени, ни в выборе дня своего рождения я не принимала участия.
А теперь слово моему дядюшке.

"И вот сидим мы на кухне, обедаем. Стоит тишина, только ложки по тарелкам стучат. Марина пьет чай. И вот в этой тишише, скромненько так, как бы невзначай, раздается детским голосочком:
- А я - львица...
И многозначительное молчание. Предполагалось, наверное, что мы бурно отреагируем, подскочим, зааплодируем, похвалим, но мы ели. И тут Марина - брык! -роняет на себя чашку чая.
- Ну, пока только поросица, - пожал плечами я, чем, наверное, несказанно обидел ребенка".

@темы: - Смеяться - вы последний? Я за вами. (с), Да, невесёлым получился некролог... (с), Прогулка ночью, как попытка суицида... (с)

16:05 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Как много нежных, трогательных и уютных идей загибаются под гнетом отсутствия финансирования, жуткой бумажной волокиты и безусловного разорения, потому что никто толком не хочет платить за простую семейную обстановку.

@темы: - Не надо инсценировать раздумья. (с)

13:13 

10 признаков шлюхи.

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
1. Если ваш муж изменил вам, вы - шлюха. Вы сами признавали, что смысл вашей жизни - хранить семейный очаг и уют. Если муж был вынужден обратиться к другой женщине, вы хранили семейный очаг и удовлетворяли мужа из рук вон плохо. А значит, вы просто всё это время под благовидным предлогом получали деньги за секс. Все ваши идеалы были ложью.

2. Если ваш муж пьёт, вы - шлюха. Ваша задача - хранить семейный очаг, и если муж пьёт, значит, то, что он видит дома, вызывает у него желание поскорее забыться.

3. Если вы упрекаете мужа или говорите ему то, что он не хотел бы слышать, или оскорбляете его, или повышаете на него голос, или недовольны им, или сравниваете его с другими людьми, или не слушаетесь его, вы - шлюха. Ваша задача беречь тылы, а если тылы выдают авангарду вместо продовольствия сообщения о том, как плохо работает авангард, работников тыла нужно расстрелять. Итого, вы самовлюблённая шлюха, которая думает, что ей дают деньги и кров просто так, за редкий секс.

4. Если вы отказываете мужу в сексе, вы - шлюха. Ваш мужчина обеспечивает вас для того, чтобы вы его удовлетворяли, а не за то, что вы удовлетворили его несколько раз в молодости.

5. Если у вас меньше трёх детей, вы - шлюха. Вы сами говорили, что дети - смысл вашей жизни, если вы рожаете меньше детей, чем обычная карьеристка, вы обычная шлюха, которая думает, что её должны содержать за секс.

6. Если вы не шлюха, вы должны уметь удовлетворять мужа орально, анально, вагинально, руками и любым способом, которым он попросит. И помните, секс - это труд и обучение длиной в жизнь, вы должны внимательно прислушиваться в первую очередь к своему партнёру и изучать все его желания и предпочтения. Иначе вы ни разу не создаёте уют и семейный очаг, а просто лениво отрабатываете за деньги, как обычная шлюха.

8. Если вы не шлюха, вы должны выйти замуж девственницей. Муж свивает вам гнездо и тратит на вас деньги и силы не для того, чтобы жить женщиной, которая до него развлекалась с какими-то неизвестными людьми и заразилась от них неизвестно чем.

9. Если у вас есть лишний вес или недостаточно накачаны мышцы, вы - шлюха. Если у вас неухоженные ногти, дешёвая стрижка, неряшливая причёска, вы - шлюха. Вы считаете, что смысл вашей жизни - семейное счастье. Если вы не заботитесь о таких базовых вещах для семейного счастья, как быть привлекательной для мужа, значит, вы просто думаете, что вам будут платить деньги на еду и давать кров просто за то, что вы с ним спите, вы обычная опустившаяся содержанка, которую отличают от других содержанок только широкие возможности для шантажа, обусловленные штампом в паспорте и общими, как ни ужасно, детьми.

10. Если вы одеваетесь как попало, или, наоборот, так, как пишут модные дизайнеры, вы - шлюха. Вы же сами считаете, что вы женщина, должны быть красивы и желанны для своего мужа. У вас любовь и возвышенные небыдлочувства, вот и уважайте их. Вы должны одеваться только так, как хочет ваш муж.

@темы: - Смеяться - вы последний? Я за вами. (с), - Любимая, не плачь... Найдём тебе мужчину. (с)

20:46 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Иногда я смотрю на свой планшет, смотрю... а потом начинаю его целовать прямо в экран. Целую, значит, и приговариваю: "Спасибо тебе, миленький, за то что иногда ты глючишь ТАК вовремя и не даешь мне запостить то, что нацарапалось в период моего душевного неспокойствия!"

@темы: - Красивая у вас нога... А где вторая? (с), - Не надо инсценировать раздумья. (с), Да, невесёлым получился некролог... (с)

13:45 

Я знаю, чем скорей уедешь ты, тем мы скорее вечно будем вместе... (с) Юнона и Авось

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Я пыталась попасть на "Юнону и Авось" Ленкома в течение нескольких лет. Так случилось, что это не занимало всех моих мыслей, поэтому и длилось так долго. Мы просто с мамой однажды твердо решили, что должны вместе на него сходить, но каждый раз из окошка театральной кассы женщина, возрастом стремящаяся к бабушкам, смущенно улыбаясь, сообщала мне: "Ой, а вчера последнее представление было!" или "Ой, у них перерыв в гастролях! Через полгода, душенька, не раньше..." Мне приходилось вздыхать, благодарить и валить в далекие дали.
В этот раз все вышло по-другому. От слова вообще. Я начала присматривать билеты заранее, и уже точно знала, когда, где и на сколько Ленком приезжает в Питер со своей "Юноной". И день представления выбирала максимально отдаленный от дня маминой операции и, соответственно, максимально приближенный к ее дню рождения. Вышло ровно посередине: две недели после одного и две недели до другого. Билеты были заказаны, аж три штуки, ибо Саша тоже захотел с нами. Но случилось одно "но". Маме понадобилось сходить к врачу именно четырнадцатого. Вот именно в день спектакля, поэтому нам пришлось ехать с моей восторженной малолетней сестрицей.
Наша поездка - это прекрасная история о том, как мы любим кушать и кататься. Мы торопили в сборах Мелкую, потому что собирались выйти пораньше, просто чтобы забежать в любимый бар и там что-нибудь съесть. А потом на такси час ехеть через весь город по всем пробкам, опаздывая! Свершилось не совсем страшное, мы задержались всего на 10 минут, но горько вздыхали всю дорогу. Возможно, это заставило вселенную несколько сжалиться над нами. Заскакивая на бельэтаж (у нас были билеты в партер), мы простояли до антракта, ибо представление уже началось, а прерывать или отвлекать выступающих - моветон! Я страдала, ибо стоять на месте ровно и следить за происходящим на сцене, когда у тебя в низу живота все нарастающая пульсирующая боль - это пытка. Иногда отвлекалась от нее, беззвучно подпевая артистам. В антракте мы проскакали в свой партер, чем сильно расстроили бабушек и мужчину-одуванчика, занявших наши места.
И вот тут я, как истинная женщина и полноценная сентиментальная дура, дала волю чувствам. Слезы просто катились по щекам в декольте, а я благодарила Небеса за то, что додумалась накраситься водостойкой тушью. И чем сильнее я усилием воли пыталась угомонить взбунтовавшиеся слезные железы, тем более мокрыми становились мои щеки. Хорошо хоть в голос не всхлипывала, только носом шмыгала. В конечном итоге, когда включили свет и весь зал аплодировал стоя, я уже не пыталась себя успокоить, и просто беззастанчиво ревела, даже не смахивая предательскую воду с ресниц.
Ну а потом мы снова кушали и катались на машинке. Александр Андреевич клянчил пышки, но пышечная была уже закрыта, так что пришось нормальную человеческую еду кушать: салатики, блинчики и фруктовый чай. Уснула я счастливая, вырубилась очень быстро, упершись лбом Саше в ребра, снилось что-то светлое, доброе и нежное - наверное, о любви...

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с), О, дай мне, дай мне, дай мне удлинитель! (с), - Любимая, не плачь... Найдём тебе мужчину. (с)

12:31 

Стыд и позор.

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Поддавшись на девчачьи повизгивания о сериале "Измены", не выдержала, и скачала себе пару серий. Стыдно сказать, но кое-что можно прям цитировать...

16:18 

Остатки товара. Дележка имущества.

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- Тадааам! - победоносно завопила Мелкая, наполовину забравшаяся в шкаф. Пальцы ее сжимали упаковку с мужскими боксерами, и только одного воспоминания мне хватило, чтобы выхватить труселя из катькиной руки, прижать к сердцу и давить счастливую улыбку.
- Но, Марин, они же большие!
Мы достали их из коробки, чтобы оценить размер, справедливо решили, что китайцы что-то напутали, и я радостно складировала добычу к своим вещам. Почему я так себя повела? Потому что это была упаковка трусов со значком супермена! И я только недавно о таких вспоминала. И это была бы скучная история о добывании мужского нижнего белья в свою коллекцию женского, но это просто еще совсем не конец. Спустя пятнадцать минут, Катя снова скрылась в большой клечатой сумке, а выпрыгнула из нее, потрясая теплыми мужскими рейтузами
- Может быть, это твоему тоже нужно? - совершенно невинно и без какой-либо задней мысли спросила моя подруга, протягивая находку мне прямо под нос. Я доли секунды разглядывала штаны, совершенно уверенная, что не видела в арсенале Александра Андреевича ничего подобного, и замотала головой. - Ой, пуговички! - Снова открыла рот Катерина, и я упала с табуретки, больно ударившись о пол мягким попом. Правда, потирая рукой ушибленное, я умудрялась кататься по паркету и хохотать, перемежая ржач с похрюкиваением. Подруга с подозрением и завистью заглянула в мою чашку чая и понюхала недоеденный бутерброд с сыром, весь вид Кати кричал о том, что она недовольна самим фактом моей жадности, потому что какую бы "причуду" я там не сожрала, вполне могла бы поделиться, чтобы мы вместе так покатались по полу. Я честно пыталась успокоиться, отдышаться, чтобы рассказать о причинах своего поведения и, быть может, даже извиниться за него, но моего самообладания хватало на три-четыре слова, после чего я по-новой принималась кататься.
На деле все куда более прозаично, чем какая-нибудь херня в сыре. У меня просто очень хорошая фантазия. И, памятуя о трусах с суперменом, я вдруг вспомнила о Кларке Кенте, который рвал на себе рубашку, а под ней промеж сисек сиял знак "S". Естественно, мне представились звонко рассыпавшиеся по полу пуговички, потом мое сознание переключилась на пуговки штанов. А дальше моей фантазии не понадобилось много времени, чтобы дорисовать сценку: Александр Андреевич, как Кларк, рвет на себе рейтузы, пуговицы разлетаются в разные стороны, одна попадает в лампочку в люстре, комната погружается в полумрак, но скудный свет уличного фонаря, пробивающийся через занавески в спальне, освещает бывшую всего несколько минут назад прикрытой букву "S" на причинном месте моего героя. Немая сцена. Занавес.

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с), - Смеяться - вы последний? Я за вами. (с), - Не надо инсценировать раздумья. (с), - Любимая, не плачь... Найдём тебе мужчину. (с)

15:00 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Интересно, почему из всех обещаний, которые я даю, не могу сдержать именно те, которые даю самой себе?!

@темы: - Не надо инсценировать раздумья. (с)

12:34 

Я не поправился - от гордости расперло. (с)

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- Родное сердце, если он продолжит ибать мне мозг курением, я, наверное, брошу.
- О! Так пусть продолжает, это ж замечательно!
- Я и сама понимаю, что это было бы неплохо. Просто...
- Ну, что на этот раз?
- ...я просто не хочу поддаваться. Как будто прогибаюсь.
- Дура.

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с)

19:39 

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- Я спокойна за тебя, - сказала мне подвыпившая подруга, посасывая на моей кухне пивко, - вот честно, думаю о тебе, и сразу понимаю, что могу не беспокоиться.


Я натирала сыр для пасты и разглядывала шкварчащие на сковороде кусочки карбоната, давя улыбку. Вот уж действительно, никогда бы не подумала, что она может переживать за меня, волноваться или, напротив, быть спокойна. Да и с чего вообще? Неужели я давала какие-либо поводы?


Мне было смешно, но чтобы не обижать подругу, я решила не ржать, а лишь улыбаться и благодарить за участие.

@темы: Прогулка ночью, как попытка суицида... (с)

19:18 

Это песня простая... (с)

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
- А если бы твоя задержка была бы не просто так, что бы ты делала? (с)

Я не понимаю браков "по залету", возможно, просто потому, что у меня не тот скад характера. Возможно, потому, что я не стремлюсь захомутать мужика любыми способами. Возможно, потому, что гордость для меня важнее. В общем, я не знаю. А теперь попробую объяснить, что творится в моей голове.

Девушка, которая приходит к парню "в положении", зачастую надеется, что он скажет: "Ну, тогда давай поженимся?". Я вот ума не приложу, эти прелестницы что, статистики не видели? Это ведь чистейший эгоизм! Она просто хочет замуж! Не семью, а именно замуж! Ребенок для такой дамы, зачастую, просто орудие порабощения мужчины. (Я не зря говорю - зачастую, ведь есть и исключения.) Вовсе необязательно выходить замуж, чтобы иметь семью, разве нет? Да, есть кое-какие затруднения в некоторых планах, косые взгляды со стороны родственников и периодические перешептывания за спиной, мол, как так? Ребенок общий, а свадьбы не было! Но ведь и не из этого состоит семья! Заботиться о ребенке можно и без штампа в паспорте, а уже после, если захочется, можно и расписаться. Это мое мнение.

Лично мое мнение таково: пусть лучше ребенок растет либо в одной счастливой нерасписанной семье, либо в двух (а мамочке и папочке ж можно расписаться с другими людьми, правда?) счастливых, чем с самого детства будет слушать ругань и вопли со стороны однажды женившихся "по залету" родителей.

- А если бы твоя задержка была бы не просто так, что бы ты делала?
- Это все обсуждается. Это слишком серьезный вопрос. (с)

17:08 

...после дележки мне досталась туалетная вода. Из унитаза. (с)

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
Есть люди, которые создают пары. Почему они это делают? У них, понимаете ли, чувства, лубов, птички щебечут и все такое. Я совершенно не против, вы не подумайте, можно даже сказать, что я рада за них. Потом эти люди вдруг понимают, что им нужно "переходить на новый уровень, потому что они никуда не движутся", и решают пожениться, чтобы на протяжении некого периода времени быть счастливыми. И это я сейчас не имею в виду браки "по залету" (это отдельная песня, я ее чуть позже спою), а именно настоящие свадьбы от высоких чувств. Я, конечно, сейчас все это саркастично описываю, но на деле отношусь к этому достаточно серьезно.

Я, в общем-то, не об этом изначально хотела сказать. Я просто кое-чего не понимаю. Все мы допускаем, что любая пара может распасться. Возможно все! Меня поражает, как люди, которые еще несколько лет назад срывали друг с друга одежды от необузданной страсти, жарко признавались в любви на века, плакали от счастья и рисовали в фантазиях будущее, построенное из клубничного мороженого с шоколадной крошкой, поливают друг друга помоями.

Нет, даже не это меня удивляет... я не могу понять, как от отношений сердечных разрыв вдруг переходит в отношения финансовые. Ты же когда-то любил(-а) этого человека! Деньги приходят и уходят! Как можно унижаться самому и унижать "любимого", переходя на такую... мелочь. Неужели важнее отобрать кошелек, чем самому остаться человеком? Разве не важнее сохранить нормальные отношения? Ну, в смысле, нормальные... адекватные? Неужели это принципиально важно - ненавидеть человека?!

Что за бред?

@темы: - Не надо инсценировать раздумья. (с)

13:45 

Дэвид Гарретт.

Молодая красивая дрянь... (с) Есенин
За этот концерт я готова была душу продать, правда все отшучиваются, что у меня ее нет. Я ж рыжая. Возможно, именно поэтому пришлось покупать билеты за денежки.
Меня потрясывало перед концертом несколько дней, кидала взгляд на билеты, а внутри будто все сжималось - потрясающее ощущение. Меня потярсывало так же в самом зале, когда мы заняли свои места. Смотрела на пустую сцену, разглядывала тихо переговаривающихся людей, периодически складировала голову на Сашино плечо и вздыхала в предвкушении. Сам он периодичски зевал, тоже посматривая по сторонам. Но давайте с самого анчала.

При входе в Ледовый нас поймали девушки, всучили по большому красному сердцу и попросили поучаствовать в так называемом флешмобе, который заключался в размахивании этими самыми сердцами и вкюченными телефонами под определенные песни, чтобы показать, как сильно мы рады видеть Дэвида в нашем родном городе. Зал был забит, едва ли можно было найти несколько свободных стульев. Естественно, большая часть присутствующих состояла из девушек и женщин разной степени интелигентности, но порой попадались и парни, которых, по всей видимости, как и я, притащили с собой девушки.
Что касается самого концерта я, конечно, в восторге. Талантливый Гарретт со своим прекрасным бендом даже заставили меня плакать, а потом быренько вытирать слезы, чтобы никто не запалил, какая я нежная. Дэвид, конечно же, само обаяние - радовал зал, периодически изъясняясь на очарователно-ломанном русском, быстренко что-то шуршал на аглицском в предисловиях к каждому новому произведению... Короче, я хихикала и попискивала, тыкала пальцем в сцену и ликовала, когда сумасшедший ударник начинал прыгать по сцене. Сам Дэвид, как и положено, вытащил из зала какую-то красивую девушку, для которой играл сплошной романтИк (и наша Ксюша вела себя куда более прилично, чем московская счастливица, хотя слезы блестели и у нее на глазах). Из зала я вышла, поскуливая, терлась об Сашу, как кошка по весне, и вообще была несказанно счастлива.
- Что-то мы в последнее время сли.шком часто куда-то ходим, - сказал мне Александр Андреевич, когда мы поехали к дому.
- Угу, - сказала я, улыбаясь. А что, плохо, что ли?

@темы: О, дай мне, дай мне, дай мне удлинитель! (с), Прогулка ночью, как попытка суицида... (с)

главная